Переход в Новую Эру Водолея 2012 - 2023 год :: Эзотерика и Непознанное :: Космос и Вселенная :: Мониторинг Окружающей Среды

Форум : В лесу у костра - #3

Вы должны войти, прежде чем оставлять сообщения

Поиск в форумах:


 




В лесу у костра - #3

ПользовательСообщение

2:26
10 Октябрь 2022


Svetlena

Старожил

сообщений 3771

1096

«Меня везли на кресле по коридорам областной больницы.
- Куда? – спросила одна медсестра другую. – Может, не в отдельную, может, в общую?
Я заволновалась.
- Почему же в общую, если есть возможность в отдельную?
Сестры посмотрели на меня с таким искренним сочувствием, что я несказанно удивилась. Это потом я узнала, что в отдельную палату переводили умирающих, чтобы их не видели остальные.
- Врач сказала в отдельную, – повторила медсестра.
Я успокоилась. А когда очутилась на кровати, ощутила полное умиротворение уже только от того, что никуда не надо идти, что я уже никому ничего не должна, и вся ответственность моя сошла на нет. Я ощущала странную отстраненность от окружающего мира, и мне было абсолютно все равно, что в нем происходит. Меня ничего и никто не интересовал. Я обрела право на отдых. И это было хорошо. Я осталась наедине с собой, со своей душой, со своей жизнью. Только Я и Я. Ушли проблемы, ушла суета и важные вопросы. Вся эта беготня за сиюминутным показалась настолько мелкой по сравнению с Вечностью, с Жизнью и Смертью, с тем неизведанным, что ждет там, за небытием…
И тогда забурлила вокруг настоящая Жизнь! Оказывается, это так здорово: пение птиц по утрам, солнечный луч, ползущий по стене над кроватью, золотистые листья дерева, машущего мне в окно, глубинно-синее осеннее небо, шумы просыпающегося города – сигналы машин, спешащее цоканье каблучков по асфальту, шуршание падающих листьев… Господи, как замечательна Жизнь! И я только сейчас это поняла…
- Ну и пусть, - сказала я себе. – Но ведь поняла же. И у тебя есть еще пара дней, чтобы насладиться ею и полюбить ее всем сердцем.
Охватившее меня ощущение свободы и счастья требовало выхода, и я обратилась к Богу, ведь он был ко мне уже ближе всех.
- Господи! – радовалась я. – Спасибо тебе за то, что ты дал мне возможность понять, как прекрасна Жизнь, и полюбить ее. Пусть перед смертью, но я узнала, как замечательно жить!
Меня заполняло состояние спокойного счастья, умиротворения, свободы и звенящей высоты одновременно. Мир звенел и переливался золотым светом божественной Любви. Я ощущала эти мощные волны ее энергии. Казалось, Любовь стала плотной и в то же время мягкой и прозрачной, как океанская волна. Она заполнила все пространство вокруг, даже воздух стал тяжелым и не сразу проходил в легкие, а втекал медленной, пульсирующей водой. Мне казалось, все, что я видела, заполнялось этим золотым светом и энергией. Я Любила! И это было слиянием мощи органной музыки Баха и летящей ввысь мелодии скрипки.
Отдельная палата и диагноз «острый лейкоз четвертой степени», а также признанное врачом необратимое состояние организма имели свои преимущества. К умирающим пускали всех и в любое время. Родным предложили вызывать близких на похороны, и ко мне потянулась прощаться вереница скорбящих родственников. Я понимала их трудности: о чем говорить с умирающим человеком? Который, тем более, об этом знает. Мне было смешно смотреть на их растерянные лица.
Я радовалась: когда бы я еще увидела их всех! А больше всего на свете мне хотелось поделиться любовью к Жизни – ну разве можно не быть от этого счастливым! Я веселила родных и друзей, как могла: рассказывала анекдоты, истории из жизни. Все, слава богу, хохотали, и прощание проходило в атмосфере радости и довольства. Примерно на третий день мне надоело лежать, я начала гулять по палате, сидеть у окна. За сим занятием и застала меня врач, сначала закатив истерику по поводу того, что мне нельзя вставать.
Я искренне удивилась:
- Это что-то изменит?
- Нет, - теперь растерялась врач. – Но вы не можете ходить.
- Почему?
- У вас анализы трупа. Вы и жить не можете, а вставать начали.
Прошел отведенный мне максимум – четыре дня. Я не умирала, а с аппетитом лопала колбасу и бананы. Мне было хорошо. А врачу было плохо: она ничего не понимала. Анализы не менялись, кровь капала едва розоватого цвета, а я начала выходить в холл смотреть телевизор.
Врача было жалко. Любовь требовала радости окружающих.
- Доктор, а какими вы бы хотели видеть эти анализы?
- Ну, хотя бы такие. – Она быстро написала мне на листочке какие-то буквы и цифры. Я ничего не поняла, но внимательно прочитала. Врач посмотрела на меня, что-то пробормотала и ушла.
В девять утра она ворвалась ко мне в палату с криком:
- Как вы это делаете?!
- Что я делаю?
- Анализы! Они такие, как я вам написала.
- А-а! Откуда я знаю? Да и какая, на фиг, разница?
Лафа кончилась. Меня перевели в общую палату. Родственники уже попрощались и ходить перестали.
В палате находились еще пять женщин. Они лежали, уткнувшись в стену, и мрачно, молча и активно умирали. Я выдержала три часа. Моя Любовь начала задыхаться. Надо было что-то срочно делать. Выкатив из-под кровати арбуз, я затащила его на стол, нарезала и громко сообщила:
- Арбуз снимает тошноту после химиотерапии.
По палате поплыл запах свежего снега. К столу неуверенно подтянулись остальные.
- И правда снимает?
- Угу, - со знанием дела подтвердила я, подумав: «А хрен его знает».
Арбуз сочно захрустел.
- И правда, прошло, - сказала та, что лежала у окна и ходила на костылях.
- И у меня… И у меня… - радостно подтвердили остальные.
- Вот, - удовлетворенно закивала я в ответ. – Как-то случай у меня один был… А анекдот про это знаешь?
В два часа ночи в палату заглянула медсестра и возмутилась:
- Вы когда ржать перестанете? Вы же всему этажу спать не даете!
Через три дня врач нерешительно попросила меня:
- А вы не могли бы перейти в другую палату?
- Зачем?
- В этой палате у всех улучшилось состояние. А в соседней много тяжелых.
- Нет! – закричали мои соседки. – Не отпустим.
Не отпустили. Только в нашу палату потянулись соседи, просто посидеть, поболтать, посмеяться. И я понимала почему. Просто в нашей палате жила Любовь. Она окутывала каждого золотистой волной, и всем становилось уютно и спокойно. Особенно мне нравилась девочка-башкирка лет шестнадцати в белом платочке, завязанном на затылке узелком. Торчащие в разные стороны концы платочка делали ее похожей на зайчонка. У нее был рак лимфоузлов, и мне казалось, что она не умеет улыбаться. А через неделю я увидела, какая у нее обаятельная и застенчивая улыбка. А когда она сказала, что лекарство начало действовать и она выздоравливает, мы устроили праздник, накрыв шикарный стол. Венчали его бутылки с кумысом, от которого мы быстро забалдели, а потом перешли к танцам. Пришедший на шум дежурный врач ошалело смотрел на нас, после сказал:
- Я тридцать лет здесь работаю, но такое вижу первый раз.
Развернулся и ушел. Мы долго смеялись, вспоминая выражение его лица. Было хорошо.
Я читала книжки, писала стихи, смотрела в окно, общалась с соседками, гуляла по коридору и так любила все, что видела: книгу, компот, соседку, машину во дворе за окном, старое дерево. Мне кололи витамины. Надо же было что-то колоть. Врач со мной почти не разговаривала, только странно косилась, проходя мимо, и через три недели тихо сказала:
- Гемоглобин у вас на 20 единиц выше нормы здорового человека. Не надо его больше повышать.
Казалось, она за что-то сердится на меня. По идее, получалось, что она дура и ошиблась с диагнозом, но быть этого никак не могло, и она это тоже знала.
А однажды она мне пожаловалась:
- Я не могу вам подтвердить диагноз. Ведь вы выздоравливаете, хотя вас никто не лечит. А этого не может быть.
- А какой у меня диагноз?
- Я еще не придумала, - тихо ответила она и ушла.
Когда меня выписывали, врач призналась:
- Так жалко, что вы уходите, у нас еще много тяжелых.
Из нашей палаты выписались все. А по отделению смертность в этом месяце сократилась на 30 процентов.
Жизнь продолжалась. Только взгляд на нее становился другим. Казалось, что я начала смотреть на мир сверху, и потому изменился масштаб обзора происходящего. А смысл жизни оказался таким простым и доступным. Надо просто научиться любить, и тогда твои возможности станут безграничными, а все желания сбудутся, если ты, конечно, будешь эти желания формировать с любовью. И никого не будешь обманывать, не станешь завидовать, обижаться и желать кому-то зла. Так все просто и так все сложно.
Ведь это правда, что Бог есть Любовь. Надо только успеть это вспомнить…»

(Людмила Ламонова)

19:21
11 Октябрь 2022


Svetlena

Старожил

сообщений 3771

1097

“Легенды о людях

Нам 200 лет говорили неправду. Какой на самом деле была Натали Гончарова, «виновница» гибели великого поэта
Илья Мельников, филолог
Ни одна женщина в русской истории не была так нещадно оклеветана и щедро полита всеобщим презрением.
Бездушная, ветреная, недалекая… Так нам описывали на уроках литературы Наталью Николаевну Гончарову, «злого гения» великого поэта, виновницу его гибели.
Но всмотритесь в это прекрасное лицо с удивительными глазами, полными целомудренной женственности! И разве мог сказать о бездушной кокетке, духовный отец Натали Пушкиной, протопресвитер Василий Бажанов, после ее исповеди: «Я борюсь с собой, чтобы не оставить ей полезное чувство вины, но по мне она ангел чистоты»?
Уже в 15 лет Наталья Гончарова слыла первой красавицей Москвы. Но более, чем удивительной, божественной красотой, очаровывала она искренностью, естественностью и отсутствием какого-либо жеманства.
Надежда Еропкина, ближайшая подруга Гончаровой, писала в своих воспоминаниях:
«Большинство считало ее кокеткой, но обвинение это несправедливо. Очаровательная улыбка и притягивающая простота в обращении, помимо ее воли, покоряли ей всех. Не ее вина, что все в ней было так удивительно хорошо!..»
По свидетельству современников, в Москве не было ни одного молодого человека, который бы не мечтал о юной красавице. Пушкин впервые увидел ее зимним вечером 1828 года на балу у танцмейстера Йогеля и, как позже писал: «Я влюбился в нее без памяти. Голова моя закружилась». Он почти 2 года добивался руки возлюбленной и, наконец, свадьба состоялась.
Но с этого момента сплетни вокруг имени Натали Пушкиной начисто перечеркнули ее истинный образ.
Вышла замуж без любви, прельстившись славой
Первое, в чем обвинили Натали сразу после свадьбы. Несмотря на то, что для юной красавицы-дворянки, известный мот и ловелас, пусть и знаменитый поэт, но весьма не богатый, да еще находившийся под негласным надзором полиции, был не самой блестящей партией. Тем не менее, в письмах своему деду она писала:
«Я… узнала те мнения, которые вам о нем внушают, и умоляю вас по любви вашей ко мне не верить оным…»
Натали отказала всем завидным претендентам и, наперекор воли матери, ответила Пушкину согласием. Потому как влюблена в поэта была не меньше, чем он в нее. И свидетельство того — их переписка с Александром Сергеевичем, которая больше похожа на бесконечное объяснение в любви.
А старший брат Натальи Николаевны, Дмитрий, писал деду: «Меж ими царствует большая дружба и согласие. Таша обожает своего мужа, который также ее любит. Дай бог, чтобы их блаженство и впредь не нарушалось».
Анна Ахматова писала о Натали Гончаровой:
«…абсолютно ничтожная, абсолютно скучная, пустая, никакая»
Ей вторила Марина Цветаева:
«Тяга Пушкина к Гончаровой… — тяга гения к пустому месту… Он хотел нуль, ибо сам был – все»
Странно, неправда ли, для тонкого, проницательного и умнейшего человека, коим был Александр Сергеевич, полюбить пустышку, дабы возвыситься на ее фоне?
Да Наталья Николаевна ею и не была. Глава семьи, дед Афанасий Николаевич Гончаров денег на образование внуков не жалел. Натали закончила лицей в Москве, прекрасно говорила на трех языках, тонко чувствовала живопись, любила музыку и театр, глубоко разбиралась в поэзии. Ее сочинения об искусстве стихосложения, написанные в 10 лет, поражают глубиной познаний даже метров литературы.
Но кроме того, Наталья Николаевна великолепно играла в шахматы и считалась одной из лучших шахматисток Петербурга.
Не была Гончарова ни высокомерной, ни бездушной. Несмотря на царственную красоту, она была молчалива, сдержанна и невероятно застенчива, стесняясь и своего высокого роста, и легкого косоглазия. Но злые языки предпочли увидеть в этом бездушие и высокомерие.
Вгоняла мужа в долги любовью к балам, нарядам и драгоценностям
Едва молодые перебрались в Петербург, как о несравненной красоте жены Пушкина уже говорил весь двор, а Натали стала желанной гостьей на всех светских вечерах. Любила ли она балы? Наверняка. Впрочем, как любая юная особа на ее месте, да еще такая красавица!
Но ведь и сам Пушкин, которому необычайно льстило восхищение супругой, всячески тому потворствовал. Давайте вспомним и тот факт, что за 6 лет брака, Наталья Николаевна родила четверых детей (пятая беременность закончилась выкидышем). Математика проста: из 72 месяцев больше половины она провела вынашивая детей и восстанавливаясь после родов. Так ли уж часто могла она появляться на балах?
«Вгоняла в долги» и вовсе беззастенчивая ложь. Пушкин покупал Натали роскошные наряды, дарил драгоценности, это так. Но эти же драгоценности ей приходилось закладывать, чтобы погасить карточные долги мужа.
Ведь Пушкин был страстным игроком, причем игроком-неудачником. В первый же месяц после свадьбы он так сильно проигрался, что Наталье Николаевне пришлось заложить не только драгоценности, но даже столовое серебро и свои шали.
При этом, Александр Сергеевич любил жить на широкую ногу, нисколько не заботясь о завтрашнем дне. Наталье Николаевне потребовалось немало умения и выдержки, чтобы при хронической нехватке денег, достойно вести хозяйство. Но она ни одним словом не упрекнула своего мужа, а в письмах к брату писала:
«Мы в таком бедственном положении, что бывают дни, когда я не знаю, как вести дом. Мне очень не хочется беспокоить мужа своими мелкими хозяйственными хлопотами… Для того, чтобы сочинять, голова его должна быть свободна».
О «романе» Натали Гончаровой и Николая I не говорил только ленивый. Поводом для сплетен стало особое расположение императора, которым были удостоен Александр Сергеевич.
Сразу после знакомства с Натальей Николаевной, по высочайшему указу императора, Пушкин был восстановлен в Иностранной коллегии в прежнем чине, но с беспрецедентным жалованием в 5000 рублей, вместо положенных 700. А еще через год, поэт получил звание камер-юнкера. Иными словами, присутствие на всех светских мероприятиях, вместе с супругой, стало его прямой обязанностью.
Как писала мать Пушкина: «… после этого Натали была принуждена, совсем этого не желая, появляться при дворе»
Но разве гениальный поэт, которого Николай безмерно ценил, называя «гордостью России» не был достоин царской милости сам по себе?
Николай I был большим поклонником женской красоты и юная красавица Натали не могла остаться незамеченной. Но благоволил государь не ей одной.
Ах, да! Были еще письма Александра Сергеевича к жене из Болдино, в которых он просил не кокетничать с царем, чтобы не дать повода думать о возможности более близкого общения. Однако, в порядочности своей супруги поэт никогда не сомневался. А его последние слова, обращенные к ней, были: «Я верю».
Виновница гибели великого поэта
Князь Петр Вяземский, после гибели Пушкина, писал в своих дневниках:
«Пушкин и его жена попали в гнусную западню, их погубили».
«…Адские сети, адские козни были устроены против Пушкина и жены его»
Так что же он имел в виду, о какой западне говорил?
Из уроков по литературе мы все хорошо знаем о беззастенчивых ухаживаниях со стороны Жоржа Дантеса. Сплетни об «романе» Натали и Дантеса были самыми обсуждаемыми в свете. А друзья поэта даже получили анонимный «диплом Ордена Рогоносцев», выписанный на имя Александра Сергеевича. Гнусность, не правда ли?
Однако, не меньшей гнусностью было и то, что многие представители высшего света, специально приглашали в дом сразу и Пушкиных, и Дантеса, словно специально стравливая их. Долго ждать ссоры не пришлось, а первая дуэль не случилась только благодаря Наталье Николаевне, обратившейся за помощью к Жуковскому.
Дальше произошла очередная гнусность, после которой очередная дуэль стала неизбежностью.
Идалия Полетика, троюродная сестра Натали, пригласила ее в гости, где «совершенно случайно» оказался и Жорж Дантес. То, что Наталья Николаевна практически сразу же покинула дом, уже не имело значения. Весть о тайном свидании так же «совершенно случайно» дошла до Пушкина. А дальше дуэль, смертельное ранение и гибель великого поэта, виновницей которой назначили Натали.
Среди всеобщего презрения забылось, что первыми словами тяжело раненного Пушкина жене, были: «Что бы ни случилось, ты ни в чем не виновата и не должна себя упрекать, моя милая!» И то, что, обезумевшая от горя Натали, несколько дней билась в страшных конвульсиях, чудом избежав полного безумия. Забылось и признание самого Дантеса:
«Она осталась чиста и может высоко держать голову, не опуская ее ни перед кем в целом свете. Нет другой женщины, которая повела бы себя так же».
Трагическая гибель любимого мужа, четверо детей на руках, немыслимая, по тем временам, сумма долгов в 130 тысяч рублей и, практически, полная изоляция. С таким приданым осталась убитая горем Натали Пушкина. А ведь ей было всего 25!
Вступив в права управления имением Михайловское, через 3 года после гибели Пушкина, первым делом, она поставила ему памятник-надгробие. Чего не сделали ни отец, ни брат, ни сестра поэта за 3 года.
Жила очень замкнуто, долгие 7 лет носила траур по мужу, неизменно отвечая отказом на многочисленные предложения руки и сердца.
Вырученные 50 тысяч рублей за последнее издание полного собрания сочинений поэта, хоть и испытывала крайнюю нужду, потратила только на образование детей.
В отличие от Анны Керн, которая сожгла все письма Пушкина, не дала сгинуть ни одной рукописи, ни одному письму, ни одной строчке, в точности исполнив наказ супруга.
Замуж же вышла за скромного, совсем не богатого Петра Петровича Ланского, который принял и любил детей Пушкина, как своих. В браке с ним родила троих дочерей, назвав первую в честь Пушкина.
А еще воспитывала пятерых племянников Петра Петровича, оставшихся без родителей. При этом никогда не повышала голоса, со всеми детьми была добра и нежна, говоря:
«Я никогда не могла понять, как могут надоедать шум и шалости детей. Как бы ты ни была печальна, невольно забываешь об этом, видя их счастливыми и довольными.Чем больше я окружена детьми, тем более я довольна».
Разве эти слова могли принадлежать той, как писала Марина Цветаева:
«Зал и бал – естественная родина Гончаровой. А дома – богиня, превращающаяся в куклу…»
Да и имела ли на то право сама Цветаева, бросившая своих детей умирать от голода в приюте, говорить о Наталье Николаевне Гончаровой подобное? Но это уже совсем другая история”. (с)

19:34
13 Октябрь 2022


Svetlena

Старожил

сообщений 3771

1098

23:23
13 Октябрь 2022


Svetlena

Старожил

сообщений 3771

1099

10:48
14 Октябрь 2022


dosieroj

Гуру

сообщений 8725

1100

Svetlena пишет:

Помнишь мезозойскую культуру (Штанеев Владимир) - YouTube

Эзотерика, однако.)))


Обалденный аккомпанемент.

16:46
15 Октябрь 2022


Svetlena

Старожил

сообщений 3771

1101

“С самой великой в мире виолончелью я встретился в 1956 году, в Америке…
По–моему, я был третьим советским артистом, появившимся там после революции.
Я играл в Нью–Йорке, в небольшом зале, знали меня мало, было немного народу, зато все виолончелисты Нью–Йорка пришли на этот концерт, а потом — за кулисы..
И пришел с ними один милый человек, Джером Ворбург, банкир и страшный любитель виолончельной музыки. И вот он спросил:
— Слава, хочешь взглянуть на Страдивари «Дюпор»?…
И тут меня затрясло. Дело в том, что все великие инструменты имеют имена. Обычно это имена великих музыкантов, которым они принадлежали. Однажды Дюпор играл в Тюильри императору Наполеону. И Наполеону так понравилось, что он сказал Дюпору:
— “Дайте–ка мне вашу виолончель, хочу попробовать сам”… Взял, уселся, и тут раздался истошный крик Дюпора. Дело в том, что у Наполеона на сапогах были шпоры. Но — поздно. Одной шпорой он уже процарапал виолончель…
Вот эту легендарную вещь с царапиной Наполеона мне и предлагалось посмотреть.
Ночь я не спал. Я думал об этой виолончели. Я понимал, что, поскольку никогда не буду ею обладать, может, не стоит и встречаться, но соблазн был велик, человек слаб. Наутро я отправился на свидание с ней. И мне ее показали…
Я попросил разрешения до нее дотронуться. И мне разрешили, а жена Ворбурга сделала «полароидный» снимок этого касания. Я коснулся мифа. И повез в Москву снимок — доказательство… Из Москвы меня вышибли 26 мая 1974 года. Все отобрав на таможне…
— Это же мои награды, — сказал я таможеннику, сгребавшему конкурсные медали, значок лауреата Сталинской премии.
— Это, гражданин Ростропович, — отвечал таможенник, — награды не ваши, а государственные…
— Но вот и международные награды, и они не из латуни, из золота…
— А это — ценные металлы, которые вы хотите вывезти за границу!…
Мне оставили только собаку Кузю. А в Англии бедного Кузю сразу схватили и бросили за решетку. В карантин. На полгода. И мне, самому оставшемуся без гроша, ничего не оставалось, как страдальца навещать и носить ему передачи…
Спасли друзья. Вдруг позвонил дядя Марк, Марк Шагал, и сказал:
— 10–го сентября открывается моя мозаика в Первом американском банке в Чикаго. Не смог бы ты сыграть на этом открытии Баха?…
Ну, я же не мог отказать дяде Марку. Взял аванс, прилетел в Чикаго, зашёл в гостиничный номер, услышал телефонный звонок, поднял трубку и услышал женский голос:
— Слава, может быть, вы меня не вспомните, я вдова Джерри Ворбурга. Он умер два года назад и перед смертью сказал: “Предложи нашу виолончель Ростроповичу. Если он ее не купит, пусть она навсегда останется в нашей семье”… Я знаю, купить ее вы не сможете, но звоню, выполняя последнюю волю мужа»…
Я покрылся мурашками от наглости и сказал:
— У вас единственный шанс безукоризненно выполнить волю вашего покойного мужа — немедленно прислать мне эту виолончель…
Вдова глубоко вздохнула:
— Хорошо, я сейчас посмотрю расписание самолетов и, если успею, пришлю ее вам…
И перед самым началом концерта распахнулась дверь, за ней стоял человек, держа в руках Страдивари «Дюпор». Я взял за горло это сокровище и на подгибающихся ногах отправился играть. В маленьком зале, у камина, я играл Третью сюиту Баха, все плыло у меня перед глазами, в руках моих пела моя виолончель…
Моя, потому что у меня был друг, Пауль Сахер, в Швейцарии. Я поехал к нему на другой же день и сказал:
— Ты можешь составить счастье моей жизни?…
Он спросил:
— Сколько?
И тут же выписал чек. А оформлена была покупка за один доллар. Так принято, когда продается вещь, не имеющая цены… И даже те деньги, которые я заплатил, — ничто, этот инструмент — достояние человечества. А я на нем играю….
С некоторых пор я не могу понять, где мы с ней разъединены. У меня есть портрет, сделанный замечательным художником Гликманом, он живет в Германии, ему за восемьдесят сейчас. На портрете виолончель стала таким красным пятном у меня на животе, вроде вскрытой брюшины…
И в самом деле, я ощущаю ее теперь так, как певец ощущает свои голосовые связки… Никакого затруднения при воспроизведении звуков. Она перестала быть
инструментом…”

(Мстислав Ростропович)

21:23
21 Октябрь 2022


Svetlena

Старожил

сообщений 3771

1102

“АПЕЛЬСИН НА СЧАСТЬЕ

У Лёшки Кнопкина заболела жена. Маришку увезли ночью на «Скорой».
Утром Лёшка кое-как позавтракал и поехал в больницу. Перед больничными воротами его обогнали две женщины.
– Ты ей сок взяла? – спросила одна.
 – Нет, ей сок нельзя. Я ей бульон несу. И минералку, – ответила другая.
Лёшка остановился и понял, что идёт к жене с пустыми руками. Он развернулся и пошёл в противоположную сторону, выискивая взглядом магазин с продуктами. Возле забора стояла бабушка и торговала апельсинами. У неё оставалось всего пять штук.
– Почём? – спросил Кнопкин.
– Так отдаю. Берите на счастье, – бабулька протянула оранжевый плод.
– А можно все? Сколько с меня?
– Нисколько. Забирайте, если вам так сильно нужно счастье, – улыбнулась старушка и протянула ему пакет с апельсинами.
– Счастья много не бывает, – деловито сказал Лёшка, забирая пакет.
Довольный собой Кнопкин направился в больницу. В приёмный покой его не пустили. Сначала не нашли нужную фамилию, потом сказали, что жена в реанимации и апельсины ей нельзя. Лёшка пытался ей позвонить, но телефон не отвечал.
Так и не увидев свою Маришку, расстроенный Кнопкин поехал домой. Он выложил апельсины на кухонный стол и сел резаться в танки. Из игры его выдернул посторонний звук. Кто-то двигал по столу чашку. Дзынь! Чашка грохнулась на кафельный пол. Животных в доме не было, и Кнопкин насторожился.
Он осторожно заглянул в кухню. Никого. Чашка с отбитой ручкой валялась на полу. Апельсины раскатились, а один даже закатился под батарею. Лёшка собрал оранжевые плоды и положил в холодильник. А беглеца из-под батареи взял с собой. Он собирался пройти ещё один уровень в игре, а потом дозвониться жене.
Перекидывая апельсин с руки на руку, Лешка вошёл в комнату. В какой-то момент он слишком высоко подкинул плод и не поймал. Апельсин шмякнулся на диван, подпрыгнул, вытянул четыре лапы, распушил хвост и помчался по комнате с криком: «Миау!». От неожиданности Кнопкин сел прямо на палас. Оранжевый фрукт обежал вокруг него и забрался на занавеску. Лёшка протёр глаза. Апельсин, зацепившись когтями, висел неподвижно. Кнопкин подкрался и схватил его, но в руках осталась лишь кожура. Маленький рыжий котёнок выскользнул из неё и уже карабкался по джинсам вверх.
Лёшка откинул кожуру и осторожно взял в руки пушистого пришельца.
– Ого, счастье привалило! – задумчиво сказал он. – Что же мне с тобой делать?
 – Любить, растить и радоваться, – ответил котёнок. – И не ронять! Добавил он, когда у Лёшки задрожали руки.
– Ты кто? – спросил Кнопкин.
Он уже сел на диван и пытался понять, сейчас ему вызывать бригаду санитаров, или повременить немного.
– Как кто? Я счастье! Ты же сам меня принёс. Сказал, что счастья много не бывает.
– А-а там, в холодильнике, т-тоже?
 – Ну да! Братья мои по счастью. Они пока в холодильнике – спят. А я уже согрелся и готов тебя осчастливить.
– Как? – голос у Кнопкина сел.
 – Очень просто. Я буду у тебя жить, а ты от этого будешь счастливым.
– Я буду счастливым, если Маришку выпишут. А пока меня туда даже не пускают.
– Пустят, вот увидишь! Только ты ей обязательно апельсин отнеси, чтобы она тоже стала счастливой.
– Прям сейчас? – Кнопкин с тоской глянул на игру, стоящую на паузе.
– Прямо сейчас! – уверенно сказал котёнок. – А я тебя тут подожду.
Лешка выудил из холодильника очередной счастливый плод и положил в карман. Потом вызвал такси и поехал в больницу. Без особой надежды. Но на удивление всё прошло гладко. Нужную фамилию отыскали быстро, назвали палату и разрешили подняться на минуточку. Кнопкин полетел как на крыльях. Маришка вышла в коридор. Оказалось, что в реанимацию попала однофамилица, телефон случайно упал в воду, а через пять минут обход. Лёшка сунул ей в руки апельсин, сказал «на счастье», чмокнул в щёчку и пошёл домой.
Переступив порог, он не узнал квартиру. Такого разгрома он не видел никогда. Шапки были свалены с вешалки на пол, обувь разбросана. Как будто вихрь прошёлся по квартире, сметая со своего пути мелкие и лёгкие предметы. Кнопкин зашёл в зал. На шторах висел рыжий котёнок.
– Это всё ты натворил? – спросил Лёшка.
– Ага! – весело ответил рыжий вредитель. – Правда, здорово! Я от души повеселился и теперь хочу спать.
 – А убирать, кто будет? – Лёшка был в отчаянии.
 – А ты думал счастье – это тебе хухры-мухры? Это ещё и труд! – умничал рыжий, покачиваясь на шторе.
 – Я вот сейчас тебя поймаю и выкину на улицу! – рассердился Кнопкин.
– На улицу? Выкинешь счастье? Своими руками? Не верю!
– Ладно, позже выкину. Порядок только наведу, – ворчал Лёшка, поднимая и раскладывая всё по местам.
– Как сходил? Видел жену? Передал ей счастье?
– Видел, передал. Скучаю я за ней. Никогда не расставались, а сегодня один спать должен.
 – Ты не один. Я сегодня с тобой спать буду. Песню тебе буду петь. Счастливую.
– Ладно, – Лёшка перестал уже злиться, – пошли я тебя покормлю и спать. Счастье ты моё, апельсиновое.
Утром позвонила Маришка.
– Лёша! Ты не представляешь! Пришли анализы, оказалось, что я беременна! Мы так долго этого ждали! Слышишь? У нас будет ребёнок! Счастье какое! Меня выписывают после обеда. Заберёшь? Лёшь, ну что ты молчишь?
У Кнопкина перехватило дыхание. Он сел на диван. Горло сжалось, и подступили слёзы. Семь лет они ходили по врачам, тратили время и деньги. И в последней клинике вынесли приговор – бесплодие.
– Да-да, заберу, – прошептал он.
Котёнок подкрался и боднул его руку.
 – Ну как? Ты счастлив?
– Ещё как! Только одно не пойму. Она съела апельсин, забеременела и теперь родит мне говорящего котёнка?
– Чудак человек! – засмеялся рыжий. – Таких глупостей напридумывал! Счастье выглядит по-разному, у каждого своё. Вот тебе было грустно и одиноко – я появился. А для неё дети счастье. Ты, кстати, не держи апельсины у себя, делись. Отдай несчастным.
– А с тобой что делать? Мне Маришка не разрешит кота.
– Разрешит. Счастливые люди добрые.
 Ближе к обеду Кнопкин оделся, сунул в карман оставшиеся апельсины и вызвал такси. Спускаясь по ступенькам, он встретился с соседкой. Старушка поднималась с тяжёлой сумкой и выглядела подавленной и уставшей.
– Клавдия Тимофеевна, давайте помогу!
Кнопкин подхватил сумку, подал руку и бодро зашагал вверх. Перед дверью он вручил ей апельсин.
– На счастье!
Старушка расплылась в улыбке, а Лёшка запрыгал вниз через две ступеньки.
Таксист был хмур. Он уже набирал оператора, чтобы отменить заказ, когда Кнопкин плюхнулся в салон.
– Добрый день! Это вам! На счастье! – сказал он и протянул таксисту апельсин.
 – А ты чего такой добрый? – буркнул водитель, пряча плод в карман.
 – Жену выписывают, счастьем делюсь.
Таксист улыбнулся и включил весёлую музыку. Всю дорогу до больницы они пели песни. Расстались чуть не братьями. Маришка уже ждала в коридоре. Она выглядела слегка расстроенной.
 – Что случилось? – забеспокоился муж.
– Ничего. У меня всё хорошо. А вот у Ирины, соседки по палате, ставят бесплодие. И мне со своей беременностью как-то неловко. Она сейчас такая несчастная.
– Передай ей апельсин на счастье, – Кнопкин протянул последний плод. – Скажи, что врачи ошибаются.
– Я мигом, – сказала Маришка и побежала в палату.
И Лёшка почувствовал себя очень счастливым человеком.
Через положенный срок Кнопкин забрал из роддома жену и дочку.
Ещё через месяц родила Ирина, Маришкина подруга.
Клавдия Тимофеевна приютила рыжего пса. И теперь он провожает её в магазин и носит сумку.
А таксист купил себе новую машину.
И все были счастливы. Потому что счастье у каждого своё!”

(Морошка Сергеева)

23:39
3 Декабрь 2022


Svetlena

Старожил

сообщений 3771

1103

Фильм “Золушка”, Янина Жеймо, 1947 год

“Назло всем скептикам 37-летняя Янина в роли юной девушки даже без грима и спецэффектов выглядела блистательно. Бальное платье ей сшили из обрезков. Денег на достойный реквизит тогда не было. А вот крохотные туфельки 31-го размера делали на заказ.
В жизни актриса настрадалась не меньше, чем ее сказочная героиня. Рано потеряла отца, несколько месяцев провела в блокадном Ленинграде, пережила измену мужа, нервный срыв и депрессию. Янину Жеймо перед съемками сказки даже отправляли на лечение в санаторий.
В перерывах между дублями она щелкала семечки и курила «Беломор». Но когда выходила на площадку, ничего в ней не оставалось от взрослой умудренной жизнью женщины”. (с)

(67) Золушка (1947) Полная цветная версия - YouTube

15:53
13 Декабрь 2022


Svetlena

Старожил

сообщений 3771

1104

“Детям обязательно нужен праздник. Потому что это всегда ощущение нового, неожиданного, невероятного! Однажды к нам приехал мамин брат дядя Леша и привез банку сгущенного кофе. Мама мне намазала кусочек белого хлеба, я вышла во двор, вся шантрапа — нам-то было тогда по три-четыре годика — смотрит на меня. В тот момент я ощутила себя самым богатым человеком: сама кусочек откусила и дала всем попробовать. И это было счастье для всех нас.
У нас одно время даже жил пятицветный котенок, которого звали Счастье. У меня была копилка-поросенок, в которую я собирала денежки. Вытряхивая оттуда мелочь, просила взрослых сосчитать — когда набиралось рубль и пять копеек, шла в магазин, где мне продавали сто грамм кофейных подушечек со сливками в бумажном пакете.
И это тоже было счастье. Правда, недолгое — конфеты быстро съедались.
Помню время, когда из игрушек у меня были одни карандаши, и я разыгрывала с ними целое представление. Один карандаш у меня — принц, другой — королева… Вот мои счастья.
Однажды я увидела настоящее чудо. Лето. Двери и окна открыты настежь. И вдруг в окно влетает огненный шар! Мы с мамой изумленно замерли и буквально вжались в стену. И этот огненный шар промчался мимо нас и вылетел в окно. В отличие от меня мама-то знала, что это — шаровая молния, которая могла все сжечь. А для меня — настоящее чудо, которое я запомнила на всю жизнь.
Разве не счастье, что у меня, как у Жанны д’Арк, было свое дерево? Сейчас уже не помню, яблоня или вишня, во всяком случае, плодов на нем никогда не видела. Но я садилась под ним и фантазировала… И никогда не скучала одна.
Детских трагедий тоже было предостаточно. Однажды мама сшила мне платье Снежинки из марли, нашила на него много-много звездочек из фольги, и его у меня в клубе, пока я репетировала с Дедом Морозом, украли. Я так рыдала! Для меня трагедией был лопнувший воздушный шарик. Мама с папой долго меня не могли успокоить”…

(Инна Чурикова)

(251) Инна Чурикова в “Морозко”.wmv - YouTube

10:35
14 Декабрь 2022


Svetlena

Старожил

сообщений 3771

1105

“Остальное приложится.

Те, у кого нет родни, - люди особые, потому что им надеяться не на кого: сам воз тащи, только сам.
Женщина средних лет купила по ипотеке квартиру-студию. До этого по чужим углам скиталась.
И вот радость – своя крыша. Напряглась, сделала сносный ремонт – полы, потолки, обои на стены, а еще сантехника и мебель необходимая.
Заехала – радуется, словами не рассказать.
И вдруг катастрофа: осталась без денег – работу потеряла, живи, как хочешь. А у нее большая собака. Сама, как говорится, перетерпишь: в банках и коробках лапша, фасоль, крупы. Можно без хлеба жить и пить кипяченую воду вместо чая. А собака?
И вообще безысходность, не к кому пойти.
Позвонила единственной родственнице – двоюродной сестре в другой город. Сестра с участием выслушала и сказала, что завтра деньги переведет. Именно завтра, потому что получка. И не сдержала обещание, замолчала, трубку не брала.
И тогда бедная женщина поняла, что край. Взять небольшой кредит не решилась – там бешеные проценты, как отдавать? А впереди нет просвета – темные грозовые тучи.
Пошла на унижение: отправилась в магазин для животных, позвала директора, плакала, показывала паспорт, просила большой пакет корма в долг.
Директор неумолим: мы с вами не в глухой деревне живем, и я вас не знаю. Нет у меня доверия к людям. И добавил: «Идите, дамочка, нечего здесь слезы проливать».
Неподалеку – супружеская пара. Переглянулись, подошли, купили два больших пакета корма – вручили.
Несчастная чуть рассудок не потеряла от счастья: «Поймите, я не нищая и не попрошайка, заработаю, на работу устроюсь – верну. Тут место дворника освободилось, заработаю».
Вышли на улицу, а женщина говорит: «Пойдемте со мной, вы должны увидеть, где я живу, чтобы не беспокоились, что не отдам».
Дошли до дома – хорошо по дороге разговаривали. Поднялись в квартиру – на собачку посмотреть.
А дальше вот что произошло. Эти люди купили еду: подсолнечное масло, фарш, косточки для бульона, набор разных овощей, сахар, хлеб, молоко – много чего.
И приносили продукты две недели.
За это время работа нашлась, такая работа, чтобы можно было за ипотеку отдавать и просто – жить.
Когда все закончилось, сказала: «Я была уверена, что нет на свете добрых людей. Не верила в них. Вы спасли меня. Главное, собачку спасли, я бы на лапше прожила». И заплакала.
Сейчас у нее есть друзья – настоящие друзья, о которых человек мечтает. Близких людей, по-настоящему близких, много не бывает. Это самородки, которые иногда встречаются.
Пусть рядом с вами будут такие люди, остальное приложится”.

(Георгий Жаркой)

12:12
15 Декабрь 2022


Svetlena

Старожил

сообщений 3771

1106

“У Эльдара Aлександровича Pязанова в жизни была одна история принципиального значения, которую он собирался, но не успел опубликовать, но которую нельзя не знать. Это история про письмо из Алма-Аты. Во время интервью речь зашла о том, что его лучшие фильмы реально спасали людям жизни. Haчал он с того, о чем уже писал в «Неподведенных итогах»:
«Koгда «Иронию судьбы» показали в первый раз, уже через несколько минут мне стали приносить первые телеграммы о том, как этот фильм изменил жизнь многих людей: кто-то обрел надежду, кто-то снова поверил, что в жизни возможны чудеса. И было письмо от женщины, которая хотела уйти из жизни, даже все уже приготовила: снотворное, прощальную записку. Но на экране телевизора шла «Иpoния судьбы». Может быть, она уже хотела выключить телевизор, но задержалась на несколько секунд, а в результате досмотрела фильм до конца. В письме она благодарила, что передумала сделать страшный шаг. И остановила ее именно «Иpoния судьбы».
Но однажды в почте кинорежиссера появилось письмо от других людей. Из Алма-Аты.
Там снова были слова благодарности.
Heзнакомая женщина, Татьяна Григорьевна, писала: «Уважаемый Эльдар Рязанов, ваш фильм сумел сохранить жизнь моему сыну…» И рассказала свою историю:
— Двадцать лет назад не знала, как поступить: ее пятилетнему сыну нужна была операция на сердце. А как обратиться в институт, который находится в Hoвосибирске, если она с сыном жила в Алма-Ате? Интернета тогда не было. Электронной почты не было. А надо было узнать фамилию врача, который оперирует именно эти случаи, записаться к нему в очередь на прием. У нее просто была паника: ребенок умирает, ничего поделать невозможно. Идею подсказала все та же «Ирония судьбы»: это было как озарение: почему же не послать письма с просьбой о помощи по тем адресам, которые есть в каждом городе.
Татьяна Григорьевна написала три письма. Одно на улицу Ленина, другое на улицу Мира и третье на улицу Правды. То есть она по внутреннему посылу, который был заключен в «Иронии судьбы», написала на те улицы, которые обязательно были в каждом советском городе. С улицы Ленина ей ответили. Хорошие простые люди, бывшие фронтовики Евтюхины.
Teперь у Татьяны Григорьевны и ее сына Павлика было у кого остановиться, было с кем поделиться своей болью, были родные люди в чужом городе, к которым можно было приезжать, когда Павлик нуждался в новой операции. А таких операций в Новосибирске за двадцать лет ему пришлось сделать три.
Эльдар Pязанов попросил свою жену принести это письмо. Я думал, что она его будет долго искать, но Эмма Валериановна вернулась буквально через минуту. Оказывается, Эльдар Александрович все годы хранил этот конверт, как самую дорогую реликвию. Хотя зрители ему писали мешками, а на всю жизнь осталось именно это письмо:
— То, что мой фильм помог этой семье — это невероятно. И когда читаешь такие письма, то понимаешь, что стоило родиться и работать в том искусстве, в котором я работаю.
А в письме был их адрес.
Я решил, что поеду к этим людям, сделаю о них репортаж. И это будет репортаж пpo чудо.
По адресу и фамилии через интернет разыскал их телефон. И накануне Рождества улетел туда, чтобы сделать репортаж о том, какие чудеса встречаются в нашей жизни.
Павел и его мама Татьяна Григорьевна накрыли для нас стол, даже шампанское выставили. Все-таки Новый год! А я набрал на телефоне номер Эльдара Рязанова, чтобы они могли лично поговорить с человеком, который им подсказал идею, спасшую мальчику жизнь. Я помню, как Татьяна Григорьевна плакала и кричала в трубку:
— Благодаря вам и вашему фильму мой сын 20 лет жив. И когда перед Hoвым годом начинается «Ирония судьбы», мое сердце переполняет благодарность, что в наших городах существуют улицы с типовыми названиями.
А pacтерянный Эльдар Александрович ей отвечал по телефону: «Да я особенно здесь ни при чем, просто вы оказались умными и сообразительными зрителями». “

(Александр Казакевич – журналист, киновед, путешественник, сценарист, телеведущий на канале «Культура»)

(4) Удалённые сцены. Ирония судьбы или с легким паром - YouTube

0:17
19 Декабрь 2022


Svetlena

Старожил

сообщений 3771

1107

“Мальчик Дима славился холодным сердцем и все называли его Каем, имея ввиду персонаж из сказки “Снежная королева”. Дима обижал младших сестру и брата, игнорировал бабушку и мать, грубил отцу. Сладу с ним не было. И было ему десять лет. Бабушка частенько возмущалась : — И в кого он пошёл? Просто зверёныш, а не мальчик! Маме задумываться было некогда — ещё двое малых детей на руках, а папа перед ним заискивал, так как испытывал чувство вины, потому что из-за работы не мог уделять сыну достаточно времени.
Бывало приедет бабушка в гости, и понимая, что внука надо любить, говорит слащавым голосом : — Внучек, дай я тебя поцелую! А Дима от неё отстраняется, нехотя подставляет щёку и быстро убегает к себе в комнату.
Иной раз хочет Дима что-то маме показать, а у той не получается даже вид заинтересованный сделать. Так и читается во всей позе : — Ну давай скорей, некогда! А на лице улыбка искусственная. Приходит папа с работы, бабушка и мама на Диму жалуются, а у отца выбор не велик : то ли ругать, да наказывать, то ли пообщаться по человечески.
Был бы Дима поглупее, да менее чувствительным к фальши — всё было бы хорошо. Но Дима всё чувствовал и всё замечал.
Очень бы не помешал какой-нибудь волшебник, который взмахнул бы магической палочкой и взрослые тут же бы поняли, что надо быть искренними, что их маски заметны, что надо стать самими собой и, если нет времени, так и говорить, и объяснить — почему. Нет ничего дороже естественных реакций, но непременно окрашенных любовью и теплом. Пожелаем этой семье, чтобы однажды и как можно скорее, волшебник постучался бы в их “заблокированные” сердца”.

(Наталия Варская “Заблокированные сердца”)

Ответ в тему: В лесу у костра - #3

ПРИМЕЧАНИЕ: Новые сообщения модерируются перед появлением

Имя гостя (обязательно):

E-MAIL (обязательно):

Guest URL (required)

Защита от спама: напишите результат вычисления!
46 + 30       (обязательно)

Ваш ответ: